Работа над ошибкой  - Орсон Петерсен

– Возвращаемся к зеркалу, – с улыбкой произнесла она.

Эмиль послушно выполнил мягкую команду Жени. Она закрепила на шее у мальчика одноразовый воротничок, а потом, взмахнув парикмахерским пеньюаром, укрыла его целиком, оставив только голову. Затем она вытянула одну прядь.

– Я сначала ножницами сниму часть. Посмотрим, вдруг понравится. А уж потом машинкой, если вы не против.

– Вы мастер.

– Спасибо за доверие, – улыбнулась Женя.

Она повернулась к стойке с инструментами, которая находилась в полуметре от кресла. Времянкин невольно бросил взгляд на ее выпуклый зад. Он пристально разглядывал попку девушки через зеркало. Эмиль отвел взгляд, только когда Женя развернулась к нему лицом. Мастер приступила к своей работе. Защелкали ножницы, и по черному пеньюару, как с горки, покатились мокрые завитки.

– Путешествие это хорошо! Можно купаться, загорать…

– Я еду на гастроли.

– Гастроли? Ого! Артист?

– Я пианист.

– Так и подумала почему-то. Костюм такой… концертный. Подумала сначала: «Ого!» Потом думаю: «Скрипач, наверное». Оказалась близка. Значит, поедете выступать. А куда, если не секрет?

– Тур по Азии: Сингапур, Южная Корея, Индонезия, Малайзия. Кажется, ничего не забыл.

– Вот это да! И часто так?

– Регулярно.

– Хороший, значит, пианист, раз приглашают.

– Я выиграл несколько международных конкурсов.

– Простите, а сколько вам лет?

– Семь.

– С ума сойти. Это круто! Действительно впечатляет!

– Спасибо!

Женя повернулась к стойке. Она случайно коснулась своими пружинистыми ягодицами плеча Эмиля. Он тут же представил ее без одежды. «Наливное яблочко. Спелое. В самом соку. Черт! Красивая девушка – путь к могиле. Без похоти у меня был покой, которого так не хватало взрослому Эмилю. Необходимо продлить период сексуального воздержания! Рано, рано я созрел. Я должен направить эту энергию в творчество. Тем более что секс для меня пока вне закона. Черт! Она хороша», – думал Времянкин. Женя повернулась к мальчику с жужжащей машинкой в руках и принялась ровнять затылок клиента. Эмиль реагировал мурашками на каждое ее прикосновение. Умышленное и нечаянное. Рукой или бедром. Он представлял, каким мог бы быть их секс. Он хотел Женю. Накидка защищала его от позора.

– А я вот стригу, стригу. А волосы все не кончаются и не кончаются, – посетовала Женя с улыбкой.

Она грустила какой-то глубокой, не мимолетной грустью. Это читалось за ее дежурной приветливостью.

– Вы делаете людей лучше, – поспешил успокоить ее Эмиль.

– Спасибо! Хотя это не всегда так, скажу по секрету.

– Обещаю молчать об этом.

– Ха-ха. Договорились!

– Вам нравится то, чем вы занимаетесь? – спросил мальчик.

– Хмм… Серьезный вопрос.

– Да? Можете не отвечать.

– Наверное, да. Нравится. Иначе зачем бы я тратила на это столько времени? Правильно?

– Такое бывает, что делаешь что-то по инерции. Машинально.

– Я стараюсь меньше думать об этом. Просто делаю, вот и все. Мою волосы, стригу волосы, крашу волосы, укладываю волосы. Но, если так подумать, я люблю волосы и неплохо в них разбираюсь. И у меня есть своего рода достижения, несколько побед на конкурсах. Сейчас я мастер, предположим. Через год получу высшую категорию. Потом открою свой салон. Как знать. – Женя улыбнулась.

– Планы грандиозные! Интересно, когда у вас будет свой салон, вы будете в нем стричь?

– Надеюсь хорошо зарабатывать к тому времени и иметь возможность путешествовать. Как вы.

– А как же волосы?

– Ну, не знаю. Буду стричь в свое удовольствие. Родных, друзей. Не так, чтобы по восемь часов на ногах. Это довольно утомительно.

– Понимаю вас. После многочасовых репетиций чувствую усталость. Приходится напрягать позвоночник, руки. Это тяжело.

– Представляю.

Возникла пауза.

– Почему вы в костюме? Было выступление? – поинтересовалась Женя.

– Нет, только предстоит через пару часов.

– Так вы, наверное, спешите?

– Немного.

– Так, сзади убрала, с боков тоже. Сверху чуть оставила. Или убрать?

– Убрать.

– Да? А мне так нравится. Красиво!

– Мне не до красоты.

– Поняла. Десять минут и закончу. Потом смоем состриженные волосы и все. Так нормально?

– Отлично!

После всех процедур Эмиль поблагодарил Женю и направился к выходу. Он остановился у стойки регистрации и посмотрел на девушку.

– Твой папа уже рассчитался, – не дожидаясь вопроса сообщила она.

– Он не мой папа.

– Да? Вы так похожи.

– Похожи? Это вряд ли, – буркнул Времянкин и вышел на улицу.

За то время, что он провел в салоне, успело стемнеть. Эмиль сел в автомобиль Яна. Машина тронулась. Наставник, прищурившись, разглядывал новую стрижку своего ученика.

– И что, тебе так нравится? – с усмешкой спросил он.

– Да.

– Аскетичный образ.

– Вроде того.

– По-моему, это крайность.

– Чем меньше отвлекающих факторов, тем лучше. Отрастут миллион раз.

– Ну-ну.

«Дура. Я не похож на него ни капельки. Мой отец был хорошим человеком: честным, понятливым, ответственным, серьезным. А иногда и веселым. Он был хорошим. Это точно. Не то что Ян. Этот вообще без совести. Неужели он решил заявиться на концерт после всех своих «подвигов»? Еще разоделся. Зла не хватает. Я тоже хорош, раздухарился перед парикмахершей. Дурень несчастный. Страшно подумать, но я не могу вспомнить лицо своего отца. Какие-то ускользающие образы. Странно. После концерта надо будет заехать домой», – решил Эмиль.

– Я не смогу присутствовать на выступлении, – сообщил Ян.

Он закинул ногу на ногу и расставил руки в стороны, упершись ими в подушки дивана.

– Почему?

– У меня есть дела. Мы оставим тебя у входа, а после концерта заберем.

– Как скажешь.

В фойе концертного зала Эмиля встретила Алена. Она проводила брата в гримерную: это была просторная комната с ковровым покрытием на полу, обоями кофейного цвета и подсвеченными зеркалами вдоль стен. В центре гримерки стоял стол с закусками и напитками. В помещении присутствовало еще несколько артистов, ожидавших начала концерта. Все они были взрослыми и, судя по набору инструментов, принадлежали к числу академических музыкантов. Кто-то из них переодевался, кто-то перекусывал, кто-то разминался. Времянкин увидел свободное кресло в углу комнаты и направился к нему. Там он снял куртку и сел. Алена остановилась у накрытого стола, взяла чистую тарелку и нагрузила ее бутербродами. Затем подошла к Эмилю и вручила тарелку брату.